Tags: о книгах

dream

«Древо Иуды», А. Кронин


С этой книги стартовало мое знакомство Арчибальдом Крониным. По впечатлениям – это нечто изумленно-неожиданное, в чем-то необыкновенный роман, который не оставил равнодушным. Сюжет, может, и банален и предсказуем для многих, но все равно в процессе чтения таится некая загадка. Очень легкий, приятный стиль повествования, раскрываются мысли героев, их переживания, объяснение поступков. Но как же сбивает с пути эгоизм и стремление к выгоде!
Так и случилось с Дэвидом Мори. Через его болезненные воспоминания мы узнаем, как можно слепо идти к выгоде и благополучию, осуществляя свои нарисованные в мыслях мечты о богатстве, по судьбам других людей, жестоко и одновременно с сожалением наблюдая со стороны, все равно продолжать идти к своей цели, которая удобна, проста, материально подкупающа.
Мори, как и каждому, не чужды чувства, порывы любви, но соблазны берут верх. Покидая Мэри и отправляясь в морское путешествие, он будто наперед знал, что произойдет: «Унылый низкий гудок сирены, предупреждавшей суда о тумане, почему-то вызвал у него дурное предчувствие».
Встреча с Доррис на корабле оказалась очередным его искушением:
"- Знаете такой девиз: будь самим собой? Это вызов. Я рада, что родилась женщиной, что создана для любви, поэтому хочу только одного – быть такой, какая есть".
«Они молча уставились друг на друга, он – восхищенно, она – бесстрастно». И сразу понятно: ей ничего не нужно, а он ослеплен богатым будущим.

Поступки в молодости можно осуждать, можно прощать: хочется славы и богатства. А еще любви. За всем не угонишься. Дэвид соглашается со всем, что предоставляет ему случай. Он добился желаемого – богатства, переступив через любящее сердце, за это счастье и любовь обошли его стороной.

Счастье нельзя назвать самоцелью – его обретают только при полном отсутствии заботы о самом себе.

Дядюшку Уилли можно отнести к категории мудрецов. Он в романе безропотно принимает окружающих, прощает Дэвиду предательство, не тревожит Кэти рассказами о случившемся в прошлом с ее матерью. Надеется ли он, как и читатель, на спокойную справедливость?
Встретив дочь погибшей Мэри Дэвид решил, что может тем самым искупить свою вину перед брошенной в молодости девушкой через ее дочь.

Ему пришло на ум одно слово, нравоучительное и многообещающее. Он вовсе не был набожным, но вот оно: искупление!

«Искупить»! Даже слово материально, низко, грязно в этом контексте. Нельзя выкупить деньгами совершенное, нельзя искупить предательство

«И все же… в его нынешнем плачевном состоянии… разве она не была для него спасением, соломинкой, за которую хватаются?» А это уже Фрида, очередной искуситель. Давнишний друг Мори, сильная волевая женщина, удачно воспользовалась слабостью Дэвида.
Дэвид Мори слаб. Эгоистичен.

Боже, он очень старался, он хотел добра для всех. Да он мухи не способен обидеть. Нельзя его винить, если он из лучших побуждений переоценил свои силы, сломался и был вынужден отступить. Это не было намеренным предательством, просто моментом…

Осознание своих действий, поступков, мыслей и стремления принесло Дэвиду утешение, внутреннюю опустошенность. Для него это было похоже на освобождение, но такое освобождение, как известно, не дается просто так. И что висело на дереве в тумане? Его страхи? Его искупление? Образ Иуды или Фриды?

dream

"Случайная женщина", Джонатан Коу

<…> одинокая и равнодушая, равнодушная даже к смерти, которую, кто знает, может быть, уготовил для нее следующий – ближайший – случай.

Когда начинаешь читать эту книгу, первая ассоциация, которая появляется, это созвучность с каким-то испанским фильмом, где муж (в нашем случае автор) непрестанно озвучивает имя своей супруги: «Мария, Мария!» Сначала эксцентрично, а потом все более и более раздосадованно. И думаешь: «Глупая, глупая Мария…»

Довольно оригинален ракурс повествования и позиции автора: Джонатан Коу сам как будто находится вместе с читателем и со стороны пытается разобраться в характере «случайной женщины», рассуждает, предполагает, объясняет, порой восклицает: «Как же она мне надоела!», а про других героев говорит «клоуны»...
Выбранная им Мария и случайна и не случайна.

Собственно, не в холме дело, он потребовался мне лишь чтобы подчеркнуть: в ощущениях Марии, когда она поднималась вечером по холму, присутствовал страх перед будущим.

Будущего Мария не знала и даже не предполагала. С одной стороны типичный потерянный персонаж, который прогибается под обстоятельства, который ничего толком не решает, не добивается, а с другой стороны, это склад человека, ему так комфортно, приятно, и то, что давала жизнь («случайный» муж, ребенок и пр.), ему совершенно было лишним, он только молча согласился на это, как будто ему все равно:

Мария предпочитала отдаваться на милость городам, где жила, и сознавать, что она для них ничего не значит.

Без темы котиков и одиноких женщин тоже не обошлось:
"И не раз, прежде чем выложить новости окружающим, она сначала тренировалась на коте в надежде поднабраться у него изумительной безмятежности, с которой он выслушает ее и проигнорирует. Вот почему в каждом доме необходимо завести кота."

Мы видим типичного интроверта, который переживает все внутри. Ему важнее мыслительный процесс, чем действие. Не будем углубляться в любительскую психологию, которую сюда можно приплести, ведь книжка не об этой науке.

Счастье само по себе, полагала Мария, мало что значит по сравнению в его ожиданием или воспоминанием о нем. <…> Более того, непосредственное переживание счастья, оказывается, не имеет ничего общего с предвкушением или памятью о нем.

Книга скучная. Но короткая. И это хорошо. В общей сложности было любопытно (и одновременно безынтересно) понаблюдать за Марией и ее безучастным спокойствием.

Lublu

"Ты будешь там?", Г.Мюссо

Любовь и дружба – это лучшее, что жизнь дает человеку. И все же существуют такие ситуации, из которых каждый должен выбираться самостоятельно.

Очаровательная книга, одна из тех, которые учат ценить, любить жизнь и больше любить близких. Очень легкая в прочтении.
Тема вечности и возвращения «назад в будущее» всегда была актуальна. Многое хочется изменить, отсрочить, переписать, переделать. Так и остаются загадочными и неизвестными вопросы «А что, если изменить прошлое?» И выходит, что не всегда мы правы, что очень сложно предугадать что случится: где-то высоко уже все за нас решено, и повернуть ключевые события нам не доверяется, в конечном итоге все равно случается то, что должно было случиться.

Знать бы заранее, что через день любимого человека не станет, что можно его спасти! Элиот Купер нашел способ вернуться в прошлое и вмешаться в ход событий. Нам представляется несколько вариантов развития жизней, и каждый из них тянет за собой необратимые последствия. Очень жаль, что нельзя всех разом сделать счастливыми, всегда будут жертвы: дружба, любовь, смерть…
Отдельное внимание хочется уделить цитатам, подобранным к каждой главе. Лишний раз предлагается читателю задуматься о том, что действительно дорого.
Душевно представлена работа Элиота, как врача, его сопереживание, его отношение к пациентам, а также очень ярко свежо описывается работа Илены в океанариуме, прекрасной девушки, женщины всей жизни Элиота, с которой ему не быть вместе: мы восхищаемся ей, ее красотой, ее жизнелюбием, и так мучительно жаль это прекрасное создание. Гийом Мюссо заставил нас переживать и надеяться на счастливый финал, где все счастливы. И как хорошо, что такая возможность представляется!
Книга учит жить настоящим, стараться делать лучше.

Элиот пытался обмануть судьбу, но та оказалась сильнее.
dream

"13 причин почему", Д. Эшер

Сейчас я слушаю ее исповедь, ее рассказ о том, как она медленно, но верно шла к смерти.

Тема подростков и взросления очень сложная: взрослые смотрят на эти выходки, как на глупости, а ровесники пытаются подражать.
Это книга не вызвала во мне обещанный в отзывах и аннотации «переворот в сердце», только если непонимание, абсурд и размусоливание проблемы с обвинениями всех, кроме себя на протяжении всей книги: «Думаю, не все меня поддержат, многие слишком злы на нее из-за того, что она убила себя, а затем обвинила других в своей смерти».

Тринадцать «историй», тринадцать обвинений в ее самоубийстве: кто-то не так что-то сказал, не так посмотрел, не так сделал, не остался и т.п.: «Может, я действительно хотела, чтобы на меня обратили внимание. Может, мне было нужно, чтобы люди обсуждали меня и мои проблемы».
Девочка-подросток переходит в новую школу и сталкивается с отношением одноклассников, их шуточками и точно таким же эгоизмом и заинтересованностью в собственной популярности: «В этот момент я почувствовала, что всем на меня наплевать, никому нет никакого дела до того, что я чувствую». А потом она записывает себя на кассету с объяснениями того, что она сделала и почему решила это сделать и отправляет одноклассникам.

- А ты? Что сделал ты?
Его взгляд застыл на мне, затем он моргнул.
- Ничего. Ханна просто хотела как-то оправдать свое самоубийство.

Чисто глубоко по-человечески ее можно понять: возраст, мечты о первом поцелуе, идеализация вечеринок и общения с одноклассниками, понимание среди учителей в школе, а также их обязательная заинтересованность в том, чтобы она не убила себя. «В этом кабинете я поняла, что никто не знает, что на самом деле со мной происходит, что я застряла в трясине своих мыслей и чувств и постепенно в ней тону, и никто не может мне помочь».

Не знаю, за что хвалить такую «литературу». Ожидалось что-то более глубокое и осмысленное, реальное объяснение всей сути и того, что все-таки привело к подобному исходу. Как оказалось, скопление выдуманных проблем. Может быть, для подростков это служит неким мистическим квестом, где покойник говорит с тобой с кассеты, обвиняет всех и к тому же отмечает места на карте, которые нужно посетить. Глупость. Но для Ханны, главной героини, это оправдание того, что она сделала. Как будто она тут ни при чем. «Если у меня что и осталось, так это память. Лучше бы и ее не было. Если бы я могла все забыть, мы все были бы немного счастливее».

fiolet

"Лед и вода, вода и лед", Майгулль Аксельссон

<…> - Я думаю, надо стремиться их увидеть. Теперь, пока ты еще здесь.
Элси подняла брови:
- Здесь?
- На земле, - сказал Малькольм и поспешно козырнул. – Надо успеть увидеть как можно больше, пока ты еще тут, на земле.

Если описывать эту книгу, то подберется несколько самых подходящих слов: холодный, печальный, безысходный, современный. «Современность» берет верх по причине наличия резких и грубых выражений, попросту мата. Не так много, но взгляд цепляется. «Безысходный» - герои романа погружены в проблемы, в бесконечные вопросы, решения которых нет, искупление вины, которое уже никому не нужно...
"Они были как стекло и резина. Она из стекла – жесткая, но ломкая. Биргер был из резины. Толстой резины. Мягок, податлив, но прочен. Он терпел все. Все выдерживал. И пересиливал всех".
«Холодный» - это причина семейной разрозненности, где каждый бежит друг от друга, от причиненной боли. «Печальный» - это все вместе: любовь, сумасшествие, месть…
Обещанного в аннотации детектива я здесь не нашла. Тут просто семейная история, со своими безысходными ситуациями, когда никто не знает, что и зачем произошло. Как поглощение льда водой, не раз наблюдаемый участниками экспедиции, каждый из которых хотел сбежать от реальности, очутившись на «Одине» и окунаясь в холод и красоту айсбергов.
В повествовании чередуются воспоминания и текущие события, происходящие на корабле, куда свело многих героев тех дней, от чего все сводится к одному клише, с которым читатель должен согласиться: «да, мир тесен». Чувства, которые вызывает эта книга, разнятся: от восхищения до разочарования.

И тоже хочется обнять весь мир, этот единственный, ни с чем не сравнимый мир, в котором он живет. Он улыбается сам себе. Неуверенной, чуть робкой улыбкой. Да. Он живет. Ему выпало прожить почти целую жизнь именно в этом мире.
butterfly

"Двойная жизнь Чарли Сент-Клауда", Бен Шервуд

Жизнь идет своим чередом – бесконечная и неудержимая.

Вот только начинаешь привыкать к героям, сливаться с их жизнью, а их рассказ заканчивается. Таким же было и мое ощущение насчет Чарли, Тесс, Тинка… Отличие этого произведения на поверхностном восприятии заключается в использовании автором множества подробностей, деталей, терминов. К примеру, специфика работы людей, принципы и механизм работы систем (лодок, машин). В конце книги, в послесловии и благодарностях, Бен Шервуд раскрывает «тайну познаний» и рассказывает, что специально посещал городок Марблхэд и разговаривал с жителями. Это сближает и вызывает доверие к автору, не так ли?

Сам роман сначала показался типичным, сухим, неинтересным, но потом постепенно начинаешь втягиваться в необычную и «чудесную» жизнь Чарли с его необычными способностями, которые вначале расцениваются как сумасшествие, а потом как правда некий дар.
Чарли живет по две стороны жизни: его держит на месте трагически погибший брат в виде появляющегося призрака, которому было дано слово о том, что Чарли всегда будет рядом и с которым они проводят каждый вечер, что сложилось уже в ритуал и клятву, но любовь заставляет посмотреть на реальную жизнь.
Чарли был буквально выдернут с того света спасателем, но этот случай чуть не стал для него проклятием:
"- А если серьезно, - продолжал он, - мне больше всего не хватает того чувства, с которым обычный человек ложится спать и просыпается утром. Это ощущение, что все в порядке в этом мире".

Чарли – человек мыслящий, ему не дает покоя сожаление об утрате брата, но и не дают покоя мысли о бесценности жизни, о том, правильно ли он поступил со своим «вторым рождением».
«Как ты распорядился своей бесценной возвращенной жизнью?» Эти слова Флорио крепко замели у Чарли в мозгу <…>

Как всегда спасает всех любовь. Чарли встречает девушку, в свою очередь спасает ее, и отпускает свою прошлую жизнь. Сухо пересказывать роман не стоит, это нужно читать. История светлая, простая.
Ничего не изменилось. Просто изменилось все.

Такова неумолимая математика трагедии и умножения скорбей. Слишком многие хорошие, добрых люди умирают – пусть только какой-то своей частичкой, - когда теряют любимых.

В какие-то моменты и правда хотелось прослезиться, думая о всей бренности, никчемности жизни, которой мы живем и порой не ценим все то, что происходит и особенно тех людей, которые рядом и которые живы.

Замечайте мелочи, потому что, может быть, кто-то пытается достучаться до вас. Qualcuno ti ama. Кто-то любит вас.
secret love

«Тринадцатая сказка», Сеттерфилд Д.



Хорошая сказка всегда берет верх над жалкими огрызками правды.

Пусть все продолжают ругать эту книгу за ее простоту, стандарт или маркетинговый ход, что направлен на читателя, которому нужно «и хлеба и зрелищ», и тайны, и загадки, и привидения, и дождь, я же выражу только похвалу данному роману.
Да, согласна, здесь вырисовывается типичный английский роман со своими туманностями, тайнами, привидениями и пр., но эта книга поглотила меня своей необычностью и слогом с первой страницы. Автор сразу уводит читателя от реальности, представляя главную героиню, которая обожает книги, где отношение к этим самым книгам будет переплетаться с мыслями читателя: «И я, и я такой же!» Диана Сеттерфилд очень ловко закинула удочку относительно того, как заинтересовать читателя: и вспомнила сестер Бронте, и создала в своем романе «призрак» Джейн Эйр, и заплела неплохой сюжет. На протяжении всего романа имеет место быть интрига: догадаться о том, каким будет развязка на первый взгляд просто, но на самом деле все оказывается совсем не так, как ты себе это представлял. Ощущается полное погружение в историю.

Ощущая и понимая автора, его мысли, тревоги и желания, вы прочтете текст с такой легкостью, как если бы мы сами со свечкой в руке заглядывали через плечо пишущему.

Текст действительно легкий. Установив близость с читателем, автор предлагает переплетение сюжета и его необычные повороты, в конце которых остаются все равно загадки на домыслы читателю. Для меня это одна из книг, которую читаешь и невольно следишь за страницами, которых остается все меньше и меньше: «Только бы не заканчивалась!..»

Поможет ли вам правда в полночный час, в темноте, когда ветер голодным зверем завывает в дымоходе, молнии играют тенями на стенах вашей спальни <…>? Что вам нужно в такой момент, так это утешительный вымысел. Милая, славная, старая добрая ложь.

Здесь есть определенная связь со сказкой, ложью. Открытие другого мира, который, непонятно, существует ли, существовал ли вместе со своими тайными историями и происшествиями...
История Виды Винтер раскрывается в полной мере, и под конец произведения совсем неудивительно, что она ведет рассказ от третьего лица. Семья Анджелфилд в меру странная, и их жизнь по прочтению развивается достаточно стремительно и остается полна загадок. Что еще нужно неискушенному читателю? Здесь проходят две параллели, а то и даже три: история Виды Винтер, знаменитой писательницы, история Маргарет Ли, которая «пишет» ее биографию, и история тех, кто еще остался в родственных связях семьи Анджелфилд. Истории близнецов - те же самые три параллели историй, и связь и мистика, в которой по сути не оказывается ничего мистического. Можно придраться к фантазиям Маргарет в финале, где она после завершения написания биографии воображает возвращение своей сестры-близняшки, которая обрела плоть, но можно спустить этот момент: если ей так легче, то пусть и будет так, в конечном итоге она все-таки вернулась в реальный мир, можно быть за нее спокойным.

m)

"Коломба", П.Мериме

- Посмотрите на эту хорошенькую синьору, - сказала она своей дочери. – Я уверена, что у нее дурной глаз.

Это новелла Мериме проста: никаких ожидаемых завихрений, которые ожидаются от названий «Корсика», «Коломба», заплетений сюжета, для избалованного читателя может показаться скучным. Но одновременно с этим написано с типичной для этого писателя страстью, с которой он выражает характеры героев, поведение, как точно описывает чувство мести, отмщение за случившееся, традиции жителей, несмотря на то, что «с тех времен» прошло уже много десятилетий. Ну и конечно, не обходится без любви, а любая дикость и «разбойничий вид» не лишены человечности.

Vesna

"Вино из одуванчиков", Рэй Брэдбери

Самые эти слова – точно лето на языке. Вино из одуванчиков – пойманное и закупоренное в бутылки лето.

Жанр данного произведения определяют по-разному: автобиографическая проза, роман, повесть, а где-то указано, что жанр и вовсе – реализм и фантастика, а это служит все-таки направлением… Можно понемногу согласиться с каждым из этих описаний. Автобиографическая – потому что автор является частичным прототипом своего главного героя, проза – потому что проза, реализм – действие и быт жителей, фантастика – вымышленные машины будущего и счастья.

Повествование начинается с начала лета, как по щелчку пальцев вместе с главным героем – раз! - и началось лето. Для мальчишек в возрасте 10-12 лет – это самое настоящее приключение. Сам текст сочный, горячий, как лето, полон метафор и выдумок детей. Брэдбери создал в одном произведении сказку для взрослых и приключенческий роман для школьников.

Каждый новый день для героев – это новый день, не похожий ни на один другой: каждый по-своему разный и интересный.
<…> день будет не такой, как все. Не такой еще и потому, что бывают дни, сотканные из одних запахов, словно весь мир можно втянуть носом, как воздух: вдохнуть и выдохнуть.
Для них весь мир похож на огромный ларец с сокровищами, а эти сокровища – это и хлам страрьевщика, и природа, и рассказы взрослых, и собственные выдумки…
- Не знаю, сказал он.
- И я не знаю. Потому-то жизнь так интересна.

Среди зимы они, бывало, искали следы и признаки лета и находили их в топках печей в подвалах или в вечерних кострах на краю пруда, превращенного в каток. Теперь, летом, они искали хоть малейшего отзвука, хоть напоминания о забытой зиме.

Есть много моментов, над которыми стоит задуматься: о счастье, о природе, о предназначении человека. Дуглас за одно лето успевает столкнуться со многим: с мыслями о смерти, о путешествиях, о волшебстве.
Даже во взрослых есть детскость и желание быть со всеми счастливыми, наивными, полными надежды мечтателями:
- Лина, что ты скажешь, если я попробую изобрести Машину счастья?
- Что-нибудь случилось? – тотчас спросила жена.

Но даже здесь происходит столкновение: раз нужно счастье, значит что-то обязательно случилось. Раз нужна некая машина и изобретение – что-то не так.

Очень мудрые изречения дедушки:
Куст сирени лучше орхидей. И одуванчики тоже, и чертополох. А почему? Да потому, что они хоть ненадолго отвлекают человека, уводят его от людей и города, заставляют попотеть и возвращают с небес на землю.

Лето заканчивается так же быстро и неожиданно, как пришло. Оно оставило после себя массу впечатлений и уверенности, что следующее будет еще более полным и ярким. При этим лето остается в погребе – это закупоренное в бутылки вино из одуванчиков, символов лета, все самое солнце и тепло были собраны и убраны на зиму.

Lublu

"Святая Эвита", Т.Элой Мартинес

"Потом ее постепенно сделали прекрасной страсть, память и смерть.
Она сама свила себе кокон красоты и вышла из него королевой - кто бы мог в это поверить!"



Эта книга является романом, биографией, неким дневником и даже расследованием. Автор глубоко подошел к истории жизни Эвы Перон и в художественном варианте опубликовал найденные материалы и факты биографии этой женщины и ее посмертного "путешествия".
Текст кажется одним сплошным мифом, выдумкой, но все же опирается (и представляет собой) реальную биографию.

Миф - это еще и название птицы, которую никто не может увидеть, а история означает поиски, исследование: этот текст - поиски невидимого или покой летящего.

Здесь раскрываются характеры, одержимость, привязанность, отступление от правил и приказов. И что теперь может сделать тело, которое некогда было таким уверенным и признанным миллионами?

Человек, как вам известно, никогда не бывает равен самому себе: вмешиваются влияния времени, места, настроения, и все эти факторы рисуют его заново. Человек есть то, что он есть, но также и то, чем может быть.

Она была легендой, воплощением идеала для народа, идеалом правителя милосердия, ее любили и ей преклонялись. Может, она не все воплотила в жизнь из своих стремлений, но она старалась до последнего.

Человек, преисполненный надежды, жаждет найти путь, обещанный его мечтами.

Эвита не оставляет никого равнодушным: для Аргентины она до сих пор жива, а в остальных вызовет каплю восхищения, сострадания и смелости.

Душа незаписанная как бы никогда и не существовала. Против мимолетности - буква. Против смерти - рассказ.